Читать книгу - "Стервочка Лиса - Лана Муар"

над коленями. На них выпала коробочка с логотипом яблока, ещё одна с чехлом и пластиковая карточка с сим-картой.

– Эфо фто, фне?

– Тебе. Чтобы было с чего звонить, – ответил Елисей.

– Фпафибо, фо фя фы фама…

– Угу. Прожуй для начала, а лучше просто помолчи.

Да блин, ты вообще нормальный? Ему спасибо говорят, а он рот затыкает. Прожевав пиццу, я облизала губы и повторила:

– Елисей, спасибо большое, конечно, но не стоило.

– Я тебя не спрашиваю стоило или нет. Считай, что это подстраховка на случай, если ты не найдешь чего-нибудь дома. Например, свеклу.

– Да я… – во мне адским огнем вспыхнуло клокочущее негодование, но увидев глаза обернувшегося Пупса, решила промолчать.

– Молодец.

– И все равно спасибо.

– Не за что. А теперь помолчи и поешь. Мне нужно позвонить. Итак из-за тебя приходится переносить дела.

Я кивнула и заулыбалась, когда Елисей отвернулся. Ну, блин, почему ты такой бука, а?

М-да! Офигеть домик! Стоило машине проехать за ворота, открывшиеся автоматически, я прилипла к окну и порадовалась тому, что не ем. Точно подавилась бы. Вот это размах! Перед домом, к которому вела идеальная по всем моим представлениям дорожка, стояла огромная и опять же идеальная клумба с небольшим фонтаном в центре. Нехило! А сам дом – да какой там дом, ДОМИЩЕ!!! – окончательно добил меня одним своим фасадом с огромными окнами от пола до потолка на обоих этажах и широченным каменным дымоходом, разделяющим его на две зеркальные половины. Вроде бы и воздушный, но в то же время массивно-основательный дом, будто подчеркивал своего хозяина. Я вышла из машины и невольно стала сравнивать впереди идущего Елисея с его хоромами. Ну да. Копия, блин! Идет так легко, что под его подошвой не хрустнул ни один камушек, а сам ого-го какой! Массивно-основательный. Только характер вредный до ужаса. А у дома, наоборот, сама милота – и поручни террасы, и ограждение балконов пылают ярко красными цветами, посаженными в длинные подвесные кашпо. Вот уж не думала, что такие, как Елисей, заморачиваются цветочками. Правда, это мог и не он морочиться, но почему-то я была уверена, что без его разрешения и согласования никто ничего не делал. Тот еще любитель все и вся контролировать.

– Лайк, пакеты Забавы отнеси на второй этаж в гостевую комнату с балконом, – словно подтверждая мои мысли, произнес Елисей, и, открыв дверь, пропустил меня вперед, негромко добавив. – Без резких движений, Забава.

– А?

– Бэ! – ответил он и показал пальцем на одну из дверей, через которую в нашем направлении медленно шли два огроменных ротвейлера.

– Ой, собачки! – протянула я и присела на корточки, протягивая к ним руку и цокая языком. – А погладить можно?

– Даже так? – спросил Елисей, удивленно выгнув бровь. – Гуль, Галл, свои.

Пёсели, до этого момента аккуратно принюхивающиеся, услышав команду подошли ко мне почти вплотную и стали шумно втягивать воздух, а затем отошли к хозяину и по очереди тюкнулись мордами ему в колени.

– Ау, а погладить? – расстроилась я, и Пупс опустился рядом со мной на корточки.

Поманил рукой собак и, когда они подошли, сделал приглашающее движение рукой. Кайф!!! Вот всегда хотела завести собаку. Такую же большущую, обязательно черную, как эти два песеля, и только отсутствие нормальной жилплощади останавливало претворить мечту в реальность. Ну куда мне в однушку ротвейлер? Там мне-то иногда бывает тесно, а собакену же тоже нужно пространство.

– Какие они пусечные! – широко улыбнувшись Елисею, я стала тискать обоих псов по очереди, а то и сразу двоих. Рассмеялась, когда один из них лизнул мою щеку, а второй, будто не желая отставать, полез ко мне на ручки, облизывая все, что только видел. – Кто у нас любит целоваться? – хохотала я. – Кто у меня такой хороший? И ты иди ко мне. Обоих себе заберу!

– Гуль, Галл, фу. Забава, пойдем.

– Я не могу, у меня поцелушки! – рассмеялась я, уворачиваясь от очередной попытки Гуля или Галла обмуслякать мне лицо.

– Потом наиграетесь. И кто-то говорил, что будет слушаться.

– Ой, пять минут не можешь подождать…

– Забава!

– Ладно-ладно. Чего сразу рычать-то? Хуже собаки, блин!

Ох, ну вот язык мой – враг мой. Не смогла промолчать называется. Елисей что-то прорычал себе под нос, перехватил меня за талию и, уже в который раз закинув на плечо, понес по дому, рассказывая что и где находится. Если вам когда-нибудь предложат такую экскурсию, мой вам совет – отказывайтесь. Ни фига не видно. Вот и я кроме пола и спины Пупса ничего не рассмотрела. Кроме кухни естественно. Там меня и на ноги поставили, и сто-пятьсот раз повторили, что если я хотя бы приближусь к порогу, то все возможные и невозможные кары гарантированно свалятся на одну глупую и безусловно бестолковую голову. Чью? Мою, конечно же. Кивнула, поклялась, побожилась, а сама только и делала, что пожирала глазами запретное великолепие. Ну слабость у меня к большим кухням. Особенно после моей. И когда в них все, как на картинках: сотейнички, кастрюли, сковородки на полочках за стеклом, огроменная столешница с панелью, на которой на взвод солдат наготовить можно… Все блестит, сверкает и зайчики солнечные пускает. Ух, как бы я на такой кухонке развернулась! За уши не вытащишь! Но нельзя. Вообще нельзя. Даже досмотреть толком не дали – дверь перед носом захлопнули и повели – да-да-да, теперь уже повели, – дальше. Познакомили с двумя охранниками, похожими друг на друга, как две капли воды. А если точнее, им показали кого нельзя пускать на кухню. Зловред злопамятный! Там же такой духовой шкаф простаивает!!! Я в нем могу так свининку запечь, что пальчики облизывать будете! Закачаешься рецептик! Но нет. Ну и дурак! Последним, что мне показали, стала комната, превышающая по размерам мою квартиру.

– А сюда-то можно заходить? – спросила я, демонстративно оставшись стоять у порога.

– Глупости не спрашивай. Это комната для тебя. Располагайся. Захочешь есть, скажешь Дюку или Быку. Вообще, по всем вопросам к ним.

– То есть уже не к тебе? И можно не звонить?

– Я тебе не нянька и у меня сейчас есть более важные дела.

– В субботу?

– И в субботу тоже, – сухо произнес Елисей, а потом едко добавил. – Кажется кто-то переиграл в жену.

– Поверь мне, я еще даже не начинала!

– Правильно делаешь. Все, мне пора.

Посмотрел на часы и мне на мгновение показалось, что на лице Елисея промелькнуло какое-то недовольство или огорчение. Но что-то спросить я не успела. Он развернулся и быстрым шагом пошел к лестнице.

18. Елисей

– Лайк, останешься с Твиксами. Глаз с нее не спускать! Попробует зайти на кухню или в котельную, пристрели! И собак к ней не пускай. Ещё не хватало, чтобы с ними так сюсюкались.

– Сделаем, босс.

И пока Лайк проверял свой ствол, я вышел из дома и погнал на «Тундре» в «Василек». До шести время ещё есть, да даже если и задержусь, то никуда Зайки-Рыбки не денутся. Будут сидеть и ждать. Не то, что эта Мартышка. Вот у кого нет ни капли понимания, что иногда лучше промолчать, так у нее. Стерва. И я хорош. Свои. Какие на хрен свои? Приятное сделать захотел? Кому? Ей или себе? «Ой, собачки!» Нет, блин, кошечки!

Нога сильнее придавила педаль газа, и «Тундра» полетела по асфальту, унося меня подальше от собственного дома и мартышки, от которой голова переставала работать нормально. Стерва. Ведьма голубоглазая! Глаза б мои ее не видели! Ничего, один день перетерпеть, а потом все вернется на круги своя. Зайки и Рыбки вытрахают любое упоминание об этих глазах из моей головы на раз-два. Как там сегодняшних зовут? Блядь! Не помню! Да и черт с их именами. Одну уже назвал по имени и все. Тут же эта мартышка нарисовалась, будто наказание за малейшее отклонение от привычного.

Сорок минут пути пролетели как одна, только к даче Вики я подъезжал накрученный до состояния «хочу убивать всех вокруг». Бросил «Тундру» прямо на дороге, наплевав, что никто теперь проехать не сможет, и пошел к невысокому заборчику из штакетника. Открыл калитку и застопорился,